Оружие победы

Безусловно, само понятие войны, потеря отца и последствия военного детства являлись одной из тем важнейших творчества Юрия Поликарповича Кузнецова. В природе нет войн, где бы воевавшие стороны, не мечтали о победе. Великая Отечественная война страшная сама по себе, проникла в лирику поэта, словно пригвоздив каждую строчку поэта к бессмертию. Отец поэта – кадровый офицер. А сам поэт отслужил в Советской армии с 1961 по 1964 год. Кузнецов много говорил на семинарах о русском оружии и его значении. Но оружие для него – это не просто вещи, а некий символ. Знак победы.

Победа может быть разной: 1) моральной, 2) духовной и 3) физической. Одержавший победу – это ветеран:

В этот день, когда трясет державу

Гнев небес, и слышен плач, и вой,

Назовут друзья тебя по праву

Ветераном третьей мировой.

Бесам пораженья не внимая,

Выпьем мы по чарке горевой,

Потому что третья мировая

Началась до первой мировой.

О выборе орудия:

Сон копья

В этот храм я вхожу, как во сне,

Покоряясь стенам и иконам.

Вот и всадник на белом коне –

Задремало копье над драконом.

Словно дух, перед ним я стою

Триста лет и семьсот одиноко.

Что-то странное снится копью:

Равновесие света и мрака.

И сражение неминуемо, хотя…

Что нам смерть! На кабы и авось

Столько раз воскресало славянство.

Наше знамя пробито насквозь,

И ревет в его дырах пространство.

Победа сама себе – это символ. Вообще, достижение победы – это продолжительность боя и сосредоточение внутренних функций:

Не засекли ее радары мира,

Не расклевало злое воронье,

Все пули мира пролетали мимо,

И только взгляд мой западал в нее.

Герои победы: это те живые, одухотворенные существа: мужик, лейтенанты, герои прошлых битв, например, Пересвет, даже конь, дым, столбы огня. Все это очеловеченные борцы.

Все идет в копилку большой человеческой победы:

Противу Москвы и славянских кровей

На полную грудь рокотал Челубей,

Носясь среди мрака,

И так заливался: – Мне равного нет!

– Прости меня, Боже, – сказал Пepeсвет –

Он брешет, собака!

Вся судьба русского человека – это его корень, проходящий сквозь ось земли, вставленный спицей в русский хребет:

Славно мы прожили сорок веков.

Что там шумит за небесной горой?

Это проснулся великий покой.

Что же нам делать?.. Великий покой

Я разгоняю, как тучу, рукой.

Непокой – это тоже часть победы. Ибо спящий никогда не победит.

Литературная газета. /Оружие победы Юрия Кузнецова. / Из доклада Светланы ЛЕОНТЬЕВОЙ на конференции «Юрий Кузнецов и Победа». / 05 февраля 2021 г. // https://lgz.ru/news/oruzhie-pobedy-yuriya-kuznetsova/?ysclid=mq7w5zcs8s99771979 .

Путь ко Христу

 

Путь ко Христу

Удивительное, необычное для XX века устремление светского, тем более, советского поэта к мистическим христианским видениям вполне проявилось и утвердилось, конечно же, не сразу. Казалось бы, откуда вообще такому настроению развиться в душе, порывы которой изначально стирались бездуховным атеистическим воспитанием эпохи? Но предпосылки к тому были особые.

Поэт Юрий Поликарповчи Кузнецов родился накануне Великой Отечественной войны, 11 февраля 1941 года, и первые его сознательные впечатления совпали с общим содроганием души народа, оказавшегося на краю погибели. В такие времена воскресает народообразующая вера, каковой для России издревле стало Православие. Известно, какую свободу вероисповедания народ получил от государства в годы войны: открывались храмы, было восстановлено патриаршество. Впрочем, если бы этой внешней поддержки и не было, ничто бы не смогло в лихую годину сдержать покаянные порывы каждой души к Богу. И детская душа Юрия в первые пять лет жизни – самые важные для становления личности – конечно же, развивалась под влиянием возрождающейся народной веры. В ту пору примером и словом, несомненно, воздействовала на него бабушка, о которой он вспоминает в 2001 году: «Умерла в 1952 году и похоронена на тихорецком кладбище. Это была набожная старушка. Благодаря ей сестра и я были крещены в тихорецкой церкви». Крещение произошло в Тихорецке, видимо, в 1944,  вскоре после гибели отца на фронте под Севастополем. Близко знавший поэта и отслуживший литию на его свежей могиле во время похорон священник Владимир Нежданов свидетельствует в воспоминаниях: «Однажды Юрий Поликарпович вспомнил свою бабушку, как она любила собирать своих подруг у себя дома, читать Псалтырь, как в детстве она часто водила его с собой в храм на Святое Причастие, - правда, тут о. Владимир печально добавляет: - В этом месте его рассказа я говорил ему с горячностью: "Вот бы и вам теперь поисповедоваться, причаститься!". Он же с мягкой нетерпеливостью перебивал: "Ладно, ладно" - дескать, потом или в другой раз поговорим об этом...». Кроме влияния бабушки были, конечно, иные, противонаправленные: прочие родственники, школа, вуз. Это ведь и о себе Кузнецов писал:

Кто на веру из нас не тяжел!

Кто по деду из нас не безбожник!

         («Икона Божьей матери», 1996)

Пожалуй, основываясь лишь на свидетельствах собеседников поэта, нельзя утверждать, что он не был воцерковлен в полном смысле слова. Ничто не мешало ему исповедоваться и причащаться тайно – у любого священника в любом храме, какие он пожелал бы выбрать. Его напряженная духовная жизнь свидетельствует как раз в пользу такого предположения. Отказ исповедоваться у о. Владимира Нежданова вполне понятен: бывший поэт, зависевший в прежней светской жизни от Кузнецова и по-прежнему почитатель его таланта – не самый лучший из возможных исповедников. Сам отец Владимир, будучи поэтом, пришел к особому, по-своему убедительному объяснению уклончивости Кузнецова: «Я понимаю сейчас, почему он так ответил. Я над этим долго размышлял... Бог ему дал Слово – то есть всё у него уже было, он причащался этим Божьим Словом, и Господь укреплял его, давал ему силы. Он сам черпал свои силы из того дара, который Бог ему дал. Он как бы нёс неподъёмный груз, но в то же время Бог ему дал дар, из которого он черпал силы, чтобы нести этот груз. Дерзновение его было великое, как и помощь от Бога – великая».

Собственное признание Кузнецова по вопросу о вере во время встречи с читателями в 1991 году, с одной стороны – слишком раннее, относящееся к началу его заключительного духовного поворота, а с другой стороны – уже и вполне православно-покаянное: «"Верите ли вы в Бога?" Я не утратил психологию православного человека. Так как я продукт безбожной эпохи, то, лгать не буду, церковь я посещаю редко. Свечку ставлю – и всё. Я не хожу на службы. И я не хочу лгать. Но учёные люди, то есть люди, разбирающиеся в стихах, говорили, что моя поэтическая система допускает присутствие высшего начала».

Однажды Юрий Кузнецов даже заметил, что поэт не может быть вполне православным, но само рассуждение звучит опять же православно: «Поэзия, конечно же, связана с Богом. Другое дело, что сама по себе религия, и особенно религия воцерковленная, может существовать без поэзии, в то время как поэзия без религиозного начала невозможна. Поэт в своём творчестве выражает всю полноту бытия, не только свет, но и тьму, и потому ему трудно быть вполне ортодоксальным, не в жизни, конечно, а в поэзии»; на вопрос, «возможно ли понятие "православный поэт" в строго догматическом смысле слова, Кузнецов ответил: "Это бессмыслица. Но, как мы уже говорили, поэзия связана с Богом, и прежде всего с Христом, ибо Он есть Слово. Мне хочется надеяться, что поэтическое творчество всё-таки богоугодно. Недаром в лучших своих образцах поэзия очень похожа на молитву"».

Священнослужители оценивали его поздние, по сути, христологические творения очень по-разному. Отец Владимир Нежданов вспоминает: «Не всё духовенство восприняло его новые поэмы о Христе, и Юрий Поликарпович болезненно это переживал. Ныне покойный, праведной жизни протоиерей отец Димитрий Дудко, говорил, что это неприятие от непонимания, не надо мешать поэту идти своим путём познания Бога».

Сайт «Русская народная линия. Православие. Самодержавие. Народность»/ Информационно-аналитическая служба/ Юрий Кузнецов: путь ко Христу// Статья из сборника «Судьбы русской духовной традиции в отечественной литературе и искусстве ХIХ - начала ХХ века». Том 3, ч.2. Ред.-сост. А.Л.Казин. СПб, «Петрополис», 2018 // https://ruskline.ru/analitika/2019/02/26/yurij_kuznecov_put_ko_hristu

 

 

Поэт

 

Лина Маркина

Великому

Поэту и Мыслителю России

Ю.П. Кузнецову

Поэт

Он коснулся мира –

И сгорел.

Ю. Кузнецов

 

Зацепилась о Землю Звезда –

Бог её траекторию правил:

Тёмных сил бесконечна вражда,

Мир – заложник драконовых правил…

 

Полстолетия – миг для Звезды,

Но успела сполна разогреться.

Как сиянья ясны и чисты!

Знать, идут от горящего сердца!

 

Обыватель умишком смекнул:

Ну а вдруг Апокалипсис это?

Злобно в небо кулак возметнул –

Тем означен приход был Поэта.

 

Дар миссии – изгоя тропа.

В нём душа цепенеет от боли:

Не созрела слепая толпа

До презренья убогой юдоли!

 

Он вмещает Божественный Свет,

Чтобы дух возвышался глаголом.

А его поэтический след

Озарён золотым ореолом!

 

Как чувствительный нерв на Земле,

Сопряжён он со всем Мирозданьем.

Знак грядущего видит во мгле.

Крестный путь – для него послушанье.

 

Не покорен тот власти земной,

Чей приход Вечной властью отмечен.

«Русский миф» с окаянной судьбой,

Как святой, в небе Ангелом встречен!

 

В мир приходит Провидец-Поэт

На закланье своё и бессмертье,

Исполняя нам данный завет:

Возлюбите в земной круговерти!

 

1.03.2009

 

В. Петров «Обращение к Всевышнему»

Юрий Кузнецов, как и каждый русский поэт, не мог не прийти к Вере. Путь этот был далеко не прост, о чём может свидетельствовать уже само написанное им. Там мучительные поиски, обретения и потери, греховность и покаяние, наконец, осознание своей высшей миссии поэта – выразителя русской души, русской мысли. Это пафосные слова, но так оно и есть.

Ставилась творческая задача – создать трикнижие о Христе. И если ранее в отдельных стихах и поэмах затрагивалась тема Спасителя, то здесь поэт настроил себя на некое, по сути, «Евангелие от Кузнецова». Требовалось не только применить дар сочинительства, а и постичь высший смысл явления Иисуса Христа.

Справился ли с задуманным Юрий Кузнецов? Споры на сей счёт идут и будут идти. Ведь Сыне Божий Единородный – он для всех и каждого. По моему убеждению, главным устремлением автора стало желание показать Христа в двух ипостасях, очеловечив его и обожествив. Здесь работают и символ, и притча, и миф, но более всего библейские сюжеты, словно бы переведённые на современность русским поэтом Юрием Кузнецовым, поэтом рубежа двух тысячелетий.

Автор сдержан, пишет словно бы с оглядкой на канонические тексты. А как иначе? Только так! И всё равно Кузнецов остаётся Кузнецовым. Например, про материнство Марии:

Мать спеленала дитятю в тридевять земель,

Мать уложила дитятю в постель-колыбель,

Мать напевала ему колыбельную песню,

И растекалась она по всему поднебесью.

Детство, юность, зрелось... Весь Путь Христа прослежен до Голгофы – «Дух из Него исходил, как сияющий свет», и Вознесения – «С вами Христос во все дни до скончания века!..».

Будем помнить, в какое время писались поэмы о Спасителе. Россию терзали вороги внешние и внутренние. Как мог Юрий Кузнецов, уже откликавшийся ранее в стихах на разор, смолчать здесь. Примером служил Данте, поминаемый не раз Кузнецовым. И создаётся «Сошествие в Ад». Поэт просит Христа: «Боже! Хоть тенью позволь мне попасть на тот свет...».

Поэма приобретает фантасмагорический вид. И здесь Юрий Кузнецов в своей стихии. Встречаемы различные персонажи. И если с отдалёнными во времени всё понятно, то как быть с ещё живущими?.. Выходит, поэт предсказал им незавидную судьбу силой провидца! И рефреном звучит строка:

«Это предатель, сказал я в глубокой печали...».

Последнее обращение к Всевышнему завершает поэму:

Боже, я плачу и смерть отгоняю рукой.

Дай мне смиренную старость и мудрый покой.

Увы, в следующем 2003 году поэта Юрия Кузнецова не стало, и начатая поэма «Рай» оказалась оборванной на строке:

Плачьте, потомки! Я песнь не окончил свою...

В то же время есть удивительная чистотой и светом поэма «Красный сад», созданная перед «Путём Христа». И по ней вполне можно представить, каким бы оказался «Рай» Юрия Кузнецова.

Трансформация поэтики Кузнецова очевидна. И в этом он повторил творческие судьбы знаменитых русских поэтов – Пушкина, Лермонтова, Тютчева, Блока, Есенина... Разные имена, разный жизненный срок, но все они были в развитии до последнего. И Господь отмеривал им этот срок, сообразуясь с исполненным в поэзии.

Автор: Виктор Петров

г. Ростов-на-Дону

09.04.2025

Издательский совет Русской Православной Церкви. Из статьи «От мифа к христианской вере. Поэтика Юрия Кузнецова». https://izdatsovet.ru/news/detail.php?ID=216418

«Молитва» — последнее стихотворение поэта, написанное 8 ноября 2003 года и опубликованное уже посмертно.

Молитва

На голом острове растет чертополох.

Когда-то старцы жили там – остался вздох.

Их много было на челне... По воле волн

Прибило к берегу не всех – разбился челн.

Спросил один чрез много лет: – А сколько нас?

–      А сколько б ни было, все тут, – был общий глас.

Их было трое, видит Бог. Все видит Бог.

Но не умел из них никто считать до трех.

Молились Богу просто так сквозь дождь и снег:

– Ты в небесех – мы во гресех – помилуй всех!

Но дни летели, годы шли, и на тот свет

Сошли два сивых старика – простыл и след.

Один остался дотлевать, сухой, как трут:

–      Они со мной. Они в земле. Они все тут.

Себя забыл он самого. Все ох да ох.

Все выдул ветер из него – остался вздох.

Свой вздох он Богу возносил сквозь дождь и снег:

– Ты в небесех – мы во гресех – помилуй всех!

Мир во гресех послал корабль в морскую даль,

Чтоб разогнать свою тоску, свою печаль.

Насела буря на него – не продохнуть,

И он дал течь, и он дал крен, и стал тонуть.

Но увидала пара глаз на корабле:

Не то костер, не то звезда зажглась во мгле.

Соленый волк взревел: – Иду валить норд-ост!

Бывали знаки мудреней, но этот прост.

Пройдя как смерть водоворот меж тесных скал,

Прибился к берегу корабль и в бухте стал.

И буря стихла. Поутру шел дождь и снег.

Морские ухари сошли на голый брег.

Они на гору взобрались – а там сидел

Один оборванный старик и вдаль глядел.

Ты что здесь делаешь, глупой? – Молюсь за всех, –

И произнес трикрат свой стих сквозь дождь и снег.

Не знаешь ты святых молитв, – сказали так.

Молюсь, как ведаю, – вздохнул глупой простак.

Они молитву «Отче наш» прочли трикрат.

Старик запомнил наизусть. Старик был рад.

Они пошли на корабле в морскую даль,

Чтоб разогнать свою тоску, свою печаль.

Но увидали все, кто был на корабле:

Бежит отшельник по воде, как по земле.

Остановитесь! – им кричит. – Помилуй Бог,

Молитву вашу я забыл. Совсем стал плох.

Святой! – вскричали все, кто был на корабле. –

Ходить он может по воде, как по земле,

Его молитва, как звезда, в ту ночь зажглась...

Молись, как прежде! – был таков их общий глас.

Они ушли на корабле в морскую даль,

Чтоб разогнать свою тоску, свою печаль.

На голом острове растет чертополох.

Когда-то старцы жили там – остался вздох.

Как прежде, молится сей вздох сквозь дождь и снег: –

Ты в небесех – мы во гресех – помилуй всех!

8      ноября 2003

Стихотворение «Молитва» Юрия Поликарповича Кузнецова (1941–2003) опубликовано в сборнике «Молитвы русских поэтов. XX-XXI. Антология» (Москва, «Вече», 2011).

С войны начинаюсь...

В творчестве одного из крупнейших русских поэтов  второй половины XX века Юрия Кузнецова (1941 – 2003) стихи о Великой  Отечественной войне, о погибшем на поле брани отце занимают особое, ключевое  место.

Многие из них уже стали хрестоматийными  («Возвращение», «Гимнастёрка», «Четыреста»), некоторые до сих пор вызывают  споры своей остротой и бескомпромиссностью («Что на могиле мне твоей  сказать?..», «Я пил из черепа отца…», «Ложные святыни»), а мощь и глубина иных  произведений по-прежнему остаются недооценёнными (поэмы «Дом», «Сталинградская  хроника», «Стальной Егорий»).

Так или иначе, без стихов Кузнецова уже невозможно  представить русскую военную поэзию XX века.

СЛЕЗЫ РОССИИ

Со страны начинаюсь,

С войны начинаюсь…

Отец мой окончен войною.

В чистом поле его,

Прорастая, распяло жнивье.

Я завернут в портянку.

Россия стоит надо мною.

Как круги под глазами,

Траншеи на бледном лице у нее.

***

Мир, разорванный свастикой,

В улицы входит пустые.

Чистит немец ботинки

Родимою щеткой овсов.

Мама,

мама не плачь!

Ты утри свои слезы,

Россия!

Слезы длинные,

Как отступления наших отцов.

***

Продолжаюсь войной,

Продолжаюсь страной,

Подымаюсь из белой березы,

Из мартена,

Из мрака,

Из розы с шипами ракет.

Но кричат до сих пор,

Высыхая, те скорбные слезы.

И от них

ни забвенья, ни сна

Моему поколению нет. 

 

Юрий Кузнецов, 1965

  

Чудо из архива

 

Кузнецов, Ю. Река имен и лиц: стихотворения / Ю. Кузнецов. - Москва: Наш современник, 2024. - 83 с. - Текст: непосредственный. 

Перед нами своего рода издательская сенсация (или по-русски – чудо!) для любителей отечественной поэзии. Редакция журнала «Наш современник» к новому году выпустила новую книгу стихов знаменитого Юрия Кузнецова. Подчеркнём – неизвестную книгу, составленную самим Кузнецовым, несмотря на то, что он умер в 2003 году. Вот как об этом пишет главный редактор «Нашего современника» Карина Сейдаметова:

«Это сборник стихотворений, который Юрий Поликарпович Кузнецов составил при жизни, но не успел опубликовать. Рукопись много лет пролежала незамеченной в старом архиве редакции «Нашего современника» и только недавно была обнаружена.

Мы сразу же решили издать эту книгу, чтобы, подобно природной реке, пролагающей себе путь сквозь преграды, «Река имён и лиц» наконец увидела свет и вышла к своему читателю».

Про особенный состав книги сказано в аннотации: «Книга известного русского поэта – в своём роде редкость. В ней собраны стихи его частной жизни, стихи-послания, стихи-портреты, любовная лирика».

Всё говорит о том, что подзаголовком для всей книги могло бы быть: «Стихи частной жизни». А название взято из стихотворения Юрия Кузнецова 1995 года: «Течёт река имён и лиц/В разорванную даль./ Как два потока в ней сошлись/ И радость, и печаль./И светит божество./Туда заброшены ключи/От сердца моего».

В сборник вошли стихотворения, посвящённые людям, которых поэт знал лично. Большинство из них прямо даны с посвящениями (открытыми или зашифрованными в инициалы), причём некоторые посвящения, судя по всему, обозначены в этой книге впервые. Практически для всех произведений указана точная дата написания. В выходных данных книги сообщается, что всё публикуется «в авторской редакции», а значит, вполне можно ожидать интересных, ранее неизвестных вариантов строк или отдельных слов. Стихи, вошедшие в сборник, уже публиковались. Это произведения разных периодов: от «Пускай останется во мне» (1956) до поэтического посвящения поэту Василию Казанцеву «Прикосновение» (1995). То есть можно предположить, что составлена книжка была как раз ровно 30 лет назад!

Чудо из архива. - Текст : электронный // Литературная газета. - 2025. - 22 января. - №3 (6967). - URL: https://lgz.ru/article/chudo-iz-arkhiva/ (дата обращения 6.02.2025)

КУЗНЕЦОВ ЧИТАЕТ

Юрий Кузнецов читает свое стихотворение "Я в поколенье друга не нашёл..."

 

Я в поколенье друга не нашёл,

И годы не восполнили утраты.

Забытое письмо вчера прочёл

Без адреса, без подписи и даты.

 

Поклонная и мягкая строка

Далёкое сиянье излучала.

Его писала женская рука -

Кому, кому она принадлежала?

 

Она просила участи моей -

Порыв последний зрелости бездомной.

А я не знаю, чем ответил ей,

Я всё забыл, я ничего не помню.

 

Их много было, светлых и пустых,

Которые любви моей искали.

Я вспомнил современников своих -

Их спутниц... нет, они так не писали.

 

Такой души на свете больше нет.

Забытое за поколеньем новым,

Никто не вырвал имени на свет

Ни мужеством, ни верностью, ни словом.

1971